О свободе, как о тонкой сущности (Часть 2)

Поскольку тема эта тонкая и ее трудно донести до того, кто не улавливает самодостаточной ценности свободы, мы позволим себе привести несколько цитат из речи Адольфа Гитлера, которую он произнес перед руководством Рейха 3 октября 1941 года. В ней он пояснял суть войны против СССР и почему это стало неизбежностью. Пару-тройку лет назад мы уже приводили некоторые куски из этой речи, но она – огромная по объему и в данном случае, мы приведем другие места, которые важны как нечто, с чем можно сравнить собственные взгляды. Если кто-то обнаружит совпадения с мыслями фюрера – может себя поздравить. Он оказался в яркой компании. Но в любом случае, мы даем лишь ориентиры, с которыми каждый может сверить свои позиции, а выводы – каждый сделает самостоятельно. Мы крайне редко выделяем текст курсивом, но здесь это сделаем вынужденно и всего пару раз. Итак – цитаты.

«Мои немецкие соотечественники и соотечественницы! Если я сегодня после долгих месяцев снова обращаюсь к вам, то не для того, чтобы отчитаться перед теми государственными деятелями, которые недавно удивлялись моему молчанию. Потомки когда-нибудь смогут взвесить и определить, что в течение этих трех с половиной месяцев было важнее: речи господина Черчилля или мои действия…»

Он обращался к потомкам, не уточняя, к каким именно, однако упомянув Черчилля, он дает повод полагать, что не только к немцам. А раз так, то мы действительно можем взвесить и определить, что же было важнее. А далее – он вещал обо всем, о войне, партии, о непоколебимости духа, но нам интересны всего лишь некоторые моменты этой речи.

«С 22 июня идет неистовая борьба, которая имеет поистине решающее значение для всего мира. Размеры и последствия этого события станут ясны только потомкам. Они осознают его как поворотный пункт, с которого началось новое время. Однако я не желал и этой войны.

С января 1933 г., когда провидение ниспослало мне руководство империей, только одна цель была у меня перед глазами, цель, которая в основном была намечена в программе нашей Национал-социалистической партии. Я никогда не предавал эту цель и никогда не отступал от моей программы. Я старался тогда содействовать внутреннему возрождению народа, который, по своей вине проиграв войну, оказался в глубочайшей за всю свою историю пропасти, – это сама по себе гигантская задача! Я взял ее на себя в тот момент, когда все другие либо не справились с ней, либо перестали верить в возможность осуществления этой программы.

То, что мы за эти годы создали мирным трудом, уникально. Поэтому для меня и моих сотрудников часто оскорбительно иметь дело с теми демократическими ничтожествами, которые не в состоянии предъявить ни одного настоящего большого достижения, воплощенного ими в жизнь».

На самом деле, здесь можно ставить жирную точку на цитировании, поскольку сам фюрер озвучил две крайне важные идеи. Первая состоит в том, что 48 часов назад началось масштабное наступление на всем Восточном фронте. До этого момента Вермахт был непобедим, а красные армейцы либо погибали, либо бежали, либо гибли. Никаких предпосылок к тому, чтобы у Гитлера возникли сомнения в окончательной победе над большевиками, даже быть не могло. И вот в этот момент Гитлер прямо говорит о том, что он не хотел этой войны. Ему не перед кем было оправдываться и потому – он говорил как есть. И в этой речи он прямо сказал, что обращается к народу, а не к политикам, которых презирает. Тем самым, уже из могилы Гитлер хоронит всю совков-российскую историографию и мифотворчество. Это – его прямая речь и он сказал ровно то, что хотел сказать по поводу войны с большевиками.

(Окончание следует)

Якщо ви знайшли помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.

2 Comments on "О свободе, как о тонкой сущности (Часть 2)"

  1. ІМХО апелювання до чесності і благородства Гітлера це вже фантасмагорія якась.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*


Повідомити про помилку

Текст, який буде надіслано нашим редакторам: